Прочитайте отрывок из повести Бориса Васильева "Летят мои кони". Выпишите устаревшее слово, соответствующее значению "хозяйственная сумка". Слово пишите в именительном падеже со строчной буквы.
"\(1\) ...Я вижу нашу комнату в домике на Покровской горе: тогда она казалась мне огромной, потому что свет керосиновой лампы не в силах был растопить темень в её углах. \(2\) Я сижу за столом, и мой подбородок упирается в книгу. \(3\) Бабушка только что научила меня читать \(подозреваю, чтобы я ей не мешал\), и я громко читаю, а за столом чинно пьют чай старые женщины. \(4\) А я громко читаю, ещё не зная, что плыву на плоту и что люди делятся не на русских, поляков, евреев или литовцев, а на тех, на кого можно положиться, и на тех, на кого положиться нельзя.
\(5\) И детство, и город были насыщены Добром, и я не знаю, что было вместилищем этого Добра — детство или Смоленск.
\(6\) — Эй, ребятишки, донесите-ка бабушке кошёлку до дома!
\(7\) Так мог сказать — и говорил! — любой прохожий любым ребятам, игравшим на горбатых смоленских улицах. \(8\) Прохожий мог быть русским или эстонцем, поляком или татарином, цыганом или греком, а старушка тем более — это было нормой. \(9\) Помощь была нормой, ибо жизнь была неласкова. \(10\) Конечно, помощь — простейшая форма Добра, но любой подъём начинается с первого шага.
\(11\) Голос мамы до сей поры звучит в моей душе: стремясь с самого нежного возраста заронить во мне искру ответственности, мама попутно, походя, без громких слов прививала мне великое чувство повседневного бытового интернационализма. \(12\) И я ел из одного котла с моими друзьями-татарчатами, и тётя Фатима наравне с ними одаривала меня сушёными грушами; венгр дядя Антал разрешал мне торчать за его спиной в кузнице, где легко ворочали молотами двое цыган: Коля и Саша; Матвеевна поила меня козьим молоком, в Альдону я сразу влюбился и множество раз дрался из-за неё с Реном Педаясом. \(13\) А ещё были старая бабушка Хана и строгая мадам Урлаумб, дядя Карл и слепой цыган Самойло, доктор Янсен и ломовой извозчик Тойво Лахонени... \(14\) Господи, кого только не осеняли твои ветви, старый славянский дуб?!"