Выбери верные ответы
Прочитай текст из воспоминаний М. М. Стасюлевича о последних годах жизни И. С. Тургенева и ответь на вопросы.
Как теперь помню, входя к нему в кабинет (ровно за год перед его смертью), я, по обычаю, постучал; незадолго перед тем он жестоко страдал, и я думал встретить его расслабленным, на костылях, а потому я был приятно удивлён, услышав громко им произнесённое: entrez! Он сидел за своим кабинетным столом, в обычной его вязаной куртке, и что-то писал; увидев меня, он очень быстро встал и пошёл ко мне навстречу. «Э! да вы притворялись больным, — заметил я ему шутя, — да разве такие бывают больные!» — «А вот вы увидите, — ответил он мне, — таким молодцом я могу быть не более пяти минут; а затем раздаётся боль в лопатках, и я должен буду поспешить сесть; мне теперь придумали машинку, которая нажимает мне с одной стороны грудь, а с другой — лопатку, и я могу даже спускаться вниз по лестнице — в дом». Вообще я думал тогда, что Тургенев, как это бывает, находится более под сильным впечатлением пройденной им болезни и под страхом её возвращения, но в настоящую минуту его здоровье весьма удовлетворительно. Среди разговора я спросил Тургенева, не читал ли он в английских газетах приятное известие, будто он дописывает большой роман. Он энергически отрицал этот слух: «...хотите, я докажу вам на деле, что я не только не пишу романа, но и никогда не буду писать!» Затем он наклонился и достал из бокового ящика письменного стола портфель, откуда вынул большую пачку написанных листков различного формата и цвета. На выражение моего удивления: что это такое может быть? — он объяснил, что это нечто вроде того, что художники называют эскизами, этюдами с натуры, которыми они потом пользуются, когда пишут большую картину. Точно так же и Тургенев, при всяком выдающемся случае, под живым впечатлением факта или блеснувшей мысли, писал на первом попавшемся клочке бумаги и складывал всё в портфель. «Это мои материалы, — заключил он, — они пошли бы в дело, если бы я взялся за большую работу; так вот, чтобы доказать вам, что я ничего не пишу и ничего не напишу, я запечатаю всё это и отдам на хранение до моей смерти». Я признался ему, что я всё-таки не хорошо понимаю, что это такое за «материалы», и просил его, не прочтёт ли он мне хоть что-нибудь из этих листков. Он и прочёл сначала «Деревню», а потом «Машу». Мастерское его чтение последней подействовало на меня так, что мне не нужно было ничего к этому присоединять; он прочёл ещё две-три пьесы. «Нет, Иван Сергеевич, — сказал я ему, — я не согласен на ваше предложение; если публика должна ждать вашей смерти для того, чтобы познакомиться с этой прелестью, то ведь придётся пожелать, чтобы вы скорее умерли; а мы просто напечатаем всё это теперь же». Тут он мне объявил, что между этими фрагментами есть такие, которые никогда или очень долго ещё не должны увидеть света: они слишком личного и интимного характера. Прения наши кончились тем, что он согласился переписать только те, которые он считает возможными для печати; и действительно, недели через две прислал мне листков 50, тщательно и собственноручно переписанных им, как это всегда бывало с его рукописями.
От какой болезни «жестоко страдал» И. Тургенев?
- Рак позвоночника
- Чахотка
- Туберкулёз
Какие произведения, которые согласился И. Тургенев передать М. М. Стасюлевичу для печати, стали своеобразным итогом размышлений писателя о жизни?
- Стихотворения в прозе
- Роман «Новь»
- Роман «Дым»