Часто диалоги Евгения Базарова и Аркадия Кирсанова заканчивались тем, что друзья так и не высказались до конца, что на душе у одного было темно, а второй не захотел обратить на это внимание. В каких чувствах оставался Аркадий в конце таких диалогов? Установите соответствия: найдите нужный финал для каждого диалога Базарова и Кирсанова.

• Объекты 1
  • Лампа ещё долго горела в комнате Анны Сергеевны, и долго она оставалась неподвижною, лишь изредка проводя пальцами по своим рукам, которые слегка покусывал ночной холод.
    А Базаров, часа два спустя, вернулся к себе в спальню с мокрыми от росы сапогами, взъерошенный и угрюмый. Он застал Аркадия за письменным столом, с книгой в руках, в застёгнутом доверху сюртуке.
    — Ты ещё не ложился? — проговорил он как бы с досадой.
    — Ты долго сидел сегодня с Анной Сергеевной, — промолвил Аркадий, не отвечая на его вопрос.
    — Да, я с ней сидёл все время, пока вы с Катериной Сергеевной играли на фортепьяно.
  • — Так ты задумал гнездо себе свить? — говорил он в тот же день Аркадию, укладывая на корточках свой чемодан. — Что ж? дело хорошее. Только напрасно ты лукавил. Я ждал от тебя совсем другой дирекции. Или, может быть, это тебя самого огорошило?
    — Я точно этого не ожидал, когда расставался с тобою, — ответил Аркадий, — но зачем ты сам лукавишь и говоришь: «дело хорошее», точно мне неизвестно твое мнение о браке?— Эх, друг любезный! — проговорил Базаров, — как ты выражаешься! Видишь, что я делаю; в чемодане оказалось пустое место, и я кладу туда сено; так и в жизненном нашем чемодане; чем бы его ни набили, лишь бы пустоты не было. < ...>— Он захлопнул крышку и приподнялся с полу. — А теперь повторяю тебе на прощанье... потому что обманываться нечего: мы прощаемся навсегда, и ты сам это чувствуешь... ты поступил умно; для нашей горькой, терпкой, бобыльной жизни ты не создан. В тебе нет ни дерзости, ни злости, а есть молодая смелость да молодой задор; для нашего дела это не годится. Ваш брат дворянин дальше благородного смирения или благородного кипения дойти не может, а это пустяки. Вы, например, не дерётесь — и уж воображаете себя молодцами, — а мы драться хотим. Да что! Наша пыль тебе глаза выест, наша грязь тебя замарает, да ты и не дорос до нас, ты невольно любуешься собою, тебе приятно самого себя бранить; а нам это скучно — нам других подавай! нам других ломать надо! Ты славный малый; но ты все-таки мякенький, либеральный барич — э волату, как выражается мой родитель.
  • Прошло несколько минут в молчании.
    — Евгений! — воскликнул вдруг Аркадий.
    — Ну?
    — Я завтра с тобой уеду тоже.
    Базаров ничего не отвечал.
    — Только я домой поеду, — продолжал Аркадий. — Мы вместе отправимся до Хохловских выселков, а там ты возьмёшь у Федота лошадей. Я бы с удовольствием познакомился с твоими, да я боюсь и их стеснить и тебя. Ведь ты потом опять приедешь к нам?
    — Я у вас свои вещи оставил, — отозвался Базаров, не оборачиваясь.
  • — На какого чёрта этот глупец Ситников пожаловал?
    Базаров сперва пошевелился на постели, а потом произнёс следующее:
    — Ты, брат, глуп ещё, я вижу. Ситниковы нам необходимы. Мне, пойми ты это, мне нужны подобные олухи. Не богам же, в самом деле, горшки обжигать!..
• Объекты 2
  • — Я не играл... — начал было Аркадий и умолк. Он чувствовал, что слёзы приступали к его глазам, а ему не хотелось заплакать перед своим насмешливым другом.
  • — Ты навсегда прощаешься со мною, Евгений? — печально промолвил Аркадий, — и у тебя нет других слов для меня?
  • «Зачем же он меня не спрашивает, почему я еду? и так же внезапно, как и он? — подумал Аркадий. — В самом деле, зачем я еду, и зачем он едет?» — продолжал он свои размышления.
  • «Эге, ге!.. — подумал про себя Аркадий, и тут только открылась ему на миг вся бездонная пропасть базаровского самолюбия. — Мы, стало быть, с тобой боги? то есть — ты бог, а олух уж не я ли?»