Восстановите хронологию событий в «Сказе о тульском косом левше и о стальной блохе», опираясь на иллюстративный ряд и цитаты из произведения.
– На что же мне эта соринка?
– Это, – отвечают, – не соринка, а нимфозория.
– Живая она?
– Никак нет, – отвечают, – не живая, а из чистой из аглицкой стали в изображении блохи нами выкована...– Тонкой работы, – говорят, – мы не повредим и бриллианта не обменим, а две недели нам времени довольно, а к тому случаю, когда назад возвратишься, будет тебе что-нибудь государеву великолепию достойное представить.
Платов из Тулы уехал, а оружейники три человека, самые искусные из них, <...> попрощались с товарищами и со своими домашними да, ничего никому не сказывая, взяли сумочки, положили туда что нужно съестного и скрылись из города.
– Я с вами так не расстануся, а один из вас со мною в Петербург поедет, и я его там допытаюся, какие есть ваши хитрости.
Идёт в чём был: в опорочках, одна штанина в сапоге, другая мотается, а озямчик старенький, крючочки не застёгиваются, порастеряны, а шиворот разорван; но ничего, не конфузится.
– Что же такое? – думает. – Если государю угодно меня видеть, я должен идти...Не столь его занимало, как новые ружья делают, сколько то, как старые в каком виде состоят. Все обойдёт и хвалит, и говорит:
– Это и мы так можем.Привезли в одну больницу – не принимают без тугамента, привезли в другую – и там не принимают, и так в третью, и в четвертую – до самого утра его по всем отдалённым кривопуткам таскали и все пересаживали, так что он весь избился.
Удивительным манером полшкипер как-то очень скоро левшу нашёл, только его еще на кровать не уложили, и он в коридоре на полу лежал и жаловался англичанину.
– Мне бы, – говорит, – два слова государю непременно надо сказать.