Прочитайте стихотворения. Распределите по группам произведения в соответствии с их основными мотивами.

• Группы
  • тема тоски по малой родине
  • тема воспоминаний детства
  • тема "признания в любви" к Москве
• Варианты

  • Марк Шагал
    Он стар
    и похож на своё одиночество.
    Ему рассуждать о погоде
    не хочется.
    Он сразу — с вопроса:
    — А Вы не из Витебска?.. —
    Пиджак старомодный
    на лацканах вытерся...
    — Нет, я не из Витебска...
    ...Долгая пауза.
    А после — слова
    монотонно и пасмурно:
    — Тружусь и хвораю...
    В Венеции — выставка...
    Так Вы не из Витебска?..
    — Нет, не из Витебска...
    Он в сторону смотрит.
    Не слышит,
    не слышит.
    Какой-то нездешней далёкостью
    дышит.
    Пытаясь до детства
    дотронуться бережно...
    И нету ни Канн,
    ни Лазурного Берега,
    ни нынешней славы...
    Светло и растерянно
    он тянется к Витебску,
    словно растение.
    Тот Витебск его—
    пропылённый и жаркий -
    приколот к земле
    каланчою пожарной.
    Там свадьбы и смерти,
    моленья и ярмарки.
    Там зреют
    особенно крупные яблоки,
    и сонный извозчик по площади катит...
    — А Вы не из Витебска?.. —
    Он замолкает...
    И вдруг произносит,
    как самое-самое,
    названия улиц:
    "Смоленская",
    "Замковая".
    Как Волгою,
    хвастает Видьбой-рекою
    и машет
    по-детски прозрачной рукою...
    — Так Вы не из Витебска.
    Надо прощаться.
    Прощаться.
    Скорее домой
    возвращаться...
    Деревья стоят
    вдоль дороги навытяжку.
    Темнеет...
    И жалко,
    что я не из Витебска.
    Роберт Рождественский

  • Выезд
    Помню — папа еще молодой,
    Помню выезд, какие-то сборы.
    И извозчик лихой, завитой,
    Конь, пролетка, и кнут, и рессоры.
    А в Москве — допотопный трамвай,
    Где прицепом — старинная конка.
    А над Екатерининским — грай.
    Все впечаталось в память ребенка.
    Помню — мама еще молода,
    Улыбается нашим соседям.
    И куда-то мы едем. Куда?
    Ах, куда-то, зачем-то мы едем…
    А Москва высока и светла.
    Суматоха Охотного ряда.
    А потом — купола, купола.
    И мы едем, все едем куда-то.
    Звонко цокает кованый конь
    О булыжник в каком-то проезде.
    Куполов угасает огонь,
    Зажигаются свечи созвездий.
    Папа молод. И мать молода,
    Конь горяч, и пролетка крылата.
    И мы едем незнамо куда —
    Всё мы едем и едем куда-то.
    Давид Самойлов

  • Тот город зелёный и тихий...
    Тот город зелёный и тихий
    Отрадно заброшен и глух.
    Достойно, без лишней шумихи,
    Поёт, как в деревне, петух
    На площади главной... Повозка
    Порой громыхнёт через мост,
    А там, где овраг и берёзка,
    Столпился народ у киоска
    И тянет из ковшика морс,
    И мухи летают в крапиве,
    Блаженствуя в летнем тепле...
    Ну что там отрадней, счастливей
    Бывает ещё на земле?
    Взгляну я во дворик зелёный —
    И сразу порадуют взор
    Земные друг другу поклоны
    Людей, выходящих во двор.
    Сорву я цветок маттиолы
    И вдруг заволнуюсь всерьёз:
    И юность, и плач радиолы
    Я вспомню, и полные слёз
    Глаза моей девочки нежной
    Во мгле, когда гаснут огни...
    Как я целовал их поспешно!
    Как после страдал безутешно!
    Как верил я в лучшие дни!
    Ну что ж? Моя грустная лира,
    Я тоже простой человек, —
    Сей образ прекрасного мира
    Мы тоже оставим навек.
    Но вечно пусть будет всё это,
    Что свято я в жизни любил:
    Тот город, и юность, и лето,
    И небо с блуждающим светом
    Неясных небесных светил...
    Николай Рубцов

  • Разноцветная Москва
    У окна стою я, как у холста,
    Ах какая за окном красота!
    Будто кто-то перепутал цвета,
    И Неглинку, и Манеж.
    Над Москвой встаёт зелёный восход,
    По мосту идёт оранжевый кот,
    И лоточник у метро продаёт
    Апельсины цвета беж.
    Вот троллейбуса мерцает окно,
    Пассажиры — как цветное кино.
    Мне, товарищи, ужасно смешно
    Наблюдать в окошко мир.
    Этот негр из далекой страны
    Так стесняется своей белизны,
    И рубают рядом с ним пацаны
    Фиолетовый пломбир.
    И качает головой постовой,
    Он сегодня огорошен Москвой,
    Ни черта он не поймёт, сам не свой,
    Словно рыба на мели.
    Я по уличе бегу, хохочу,
    Мне любые чудеса по плечу,
    Фонари свисают — ешь не хочу,
    Как бананы в Сомали.
    Леонид Филатов

  • Возвращение из Лениграда
    Всё б глаз не отрывать от города Петрова,
    гармонию читать во всех его чертах
    и думать: вот гранит, а дышит, как природа…
    Да надобно домой. Перрон. Подъезд. Чердак.

    Былая жизнь моя – предгорье сих ступеней.
    Как улица стара, где жили повара.
    Развязно юн пред ней пригожий дом столетний.
    Светает, а луна трудов не прервала.

    Как велика луна вблизи окна. Мы сами
    затеяли жильё вблизи небесных недр.
    Попробуем продлить привал судьбы в мансарде:
    ведь выше — только глушь, где нас с тобою нет.

    Плеск вечности в ночи подтачивает стены
    и зарится на миг, где рядом ты и я.
    Какая даль видна! И коль взглянуть острее,
    возможно различить границу бытия.

    Вселенная в окне — букварь для грамотея,
    читаю по складам и не хочу прочесть.
    Объятую зарей, дымами и метелью,
    как я люблю Москву, покуда время есть.

    И давешняя мысль — не больше безрассудства.
    Светает на глазах, всё шире, всё быстрей.
    Уже совсем светло. Но, позабыв проснуться,
    простёр Тверской бульвар цепочку фонарей.
    Белла Ахмадулина