Прочитайте отрывок из повести А.И. Куприна
«Гранатовый браслет» и высказывания, приведённые после него. Выберите и укажите
одно неверное высказывание.

– Если не ошибаюсь, господин Желт-ков? – спросил высокомерно Николай
Николаевич
– Желтков. Очень приятно. Позвольте представиться.
Он сделал по направлению к Тугановскому два шага с протянутой рукой. Но в
тот же момент, точно не замечая его приветствия, Николай Николаевич обернулся
всем телом к Шеину.
– Я тебе говорил, что мы не ошиблись.
Худые, нервные пальцы Желткова забегали по борту коричневого короткого
пиджачка, застегивая и расстегивая пуговицы. Наконец он с трудом произнес,
указывая на диван и неловко кланяясь:
– Прошу покорно. Садитесь.
Теперь он стал весь виден: очень бледный, с нежным девичьим лицом, с
голубыми глазами и упрямым детским подбородком с ямочкой посредине; лет ему,
должно быть, было около тридцати, тридцати пяти.
– Благодарю вас, – сказал просто князь Шеин, разглядывавший его
очень внимательно.
– Merci, – коротко ответил Николай Николаевич. И оба остались
стоять. – Мы к вам всего только на несколько минут. Это – князь Василий
Львович Шеин, губернский предводитель дворянства. Моя фамилия –
Мирза-Булат-Тугановский. Я – товарищ прокурора. Дело, о котором мы будем иметь
честь говорить с вами, одинаково касается и князя и меня, или, вернее, супруги
князя, а моей сестры.
Желтков, совершенно растерявшись, опустился вдруг на диван и пролепетал
омертвевшими губами: «Прошу, господа, садиться». Но, должно быть, вспомнил, что
уже безуспешно предлагал то же самое раньше, вскочил, подбежал к окну, теребя
волосы, и вернулся обратно на прежнее место. И опять его дрожащие руки
забегали, теребя пуговицы, щипля светлые рыжеватые усы, трогая без нужды лицо.
– Я к вашим услугам, ваше сиятельство, – произнес он глухо,
глядя на Василия Львовича умоляющими глазами.
Но Шеин промолчал. Заговорил Николай Николаевич.
– Во-первых, позвольте возвратить вам вашу вещь, – сказал он и,
достав из кармана красный футляр, аккуратно положил его на стол. – Она,
конечно, делает честь вашему вкусу, но мы очень просили бы вас, чтобы такие
сюрпризы больше не повторялись.
– Простите…
Я сам знаю, что очень виноват, – прошептал Желтков, глядя вниз, на пол, и
краснея. – Может быть, позволите стаканчик чаю?
– Видите ли, господин Желтков, – продолжал Николай Николаевич,
как будто не расслышав последних слов Желткова. – Я очень рад, что нашёл в
вас порядочного человека, джентльмена, способного понимать с полуслова. И я
думаю, что мы договоримся сразу. Ведь, если я не ошибаюсь, вы преследуете
княгиню Веру Николаевну уже около семи-восьми лет?
– Да, – ответил Желтков тихо и опустил ресницы благоговейно.
– И мы до
сих пор не принимали против вас никаких мер, хотя – согласитесь – это не только
можно было бы, а даже и нужно было сделать. Не правда ли?
– Да.
– Да. Но последним вашим поступком, именно присылкой этого вот
самого гранатового браслета, вы переступили те границы, где кончается наше
терпение. Понимаете? – кончается. Я от вас не скрою, что первой нашей
мыслью было – обратиться к помощи власти, но мы не сделали этого, и я очень
рад, что не сделали, потому что – повторяю – я сразу угадал в вас благородного
человека. 
– Простите. Как вы сказали? – спросил вдруг внимательно Желтков
и рассмеялся. – Вы хотели обратиться к власти?.. Именно так вы сказали?
Он положил руки в карманы, сел удобно в угол дивана, достал портсигар и
спички и закурил.

• Одним из способов характеристики героя в данном эпизоде является портрет.
• Князь Шеин и Николай Мирза-Булат-Тугановский ведут себя надменно и презрительно по отношению к Желткову.
• Психологическое состояние героя автор передаёт с помощью художественных деталей.
• Слова Николая Николаевича об обращении к помощи власти в слабом и жалком герое пробуждают чувство человеческого достоинства и благородства.