Посмотри отрывки из рассказа. Распредели отрывки согласно композиции текста. Завязка. Развитие действия. Кульминация. Развязка. Варианты ответов: Я сразу запросил у бабушки, чтоб поиграть пароходиком. Бабушка мне всё позволяла. А тут вдруг нахмурилась: «Вот это уж не проси. Не то играть — трогать не смей. Никогда! Это для меня дорогая память». Я видел, что, если и заплакать, не поможет. А пароходик важно стоял на полке на лакированных подставках. Я глаз от него не мог оторвать. Я стал доставать из буфета столовый нож, но глаз не спускал с пароходика, чтобы не выскочили человечки. Я стал подковыривать палубу. Ух, как плотно всё заделано! Наконец удалось немножко подсунуть нож. Но мачты поднимались вместе с палубой. А мачтам не давали подняться эти верёвочные лесенки, что шли от мачт к бортам. Их надо было отрезать — иначе никак. Слышу ключ в дверях. «Бабушка! — под одеялом шептал я. — Бабушка, миленькая, родненькая, чего я наделал-то!» А бабушка стояла уж надо мной и по голове гладила: «Да чего ты ревёшь, да плачешь-то чего?» Я долго глядел, когда был в комнате один. Никто не выглянул. Я прятался за дверь и глядел в щёлку. А они хитрые, человечки, знают, что я подглядываю. Ага! Они ночью работают, когда никто их спугнуть не может. Хитрые. Я стал быстро-быстро глотать чай. И запросился спать. Бабушка говорит: «Что это? То тебя силком в кровать не загонишь, а тут этакую рань и спать просишься».
Задание

Посмотри отрывки из рассказа. Распредели отрывки согласно композиции текста.

Завязка.

Развитие действия.

Кульминация.

Развязка.

Варианты ответов:

Я сразу запросил у бабушки, чтоб поиграть пароходиком. Бабушка мне всё позволяла. А тут вдруг нахмурилась: «Вот это уж не проси. Не то играть — трогать не смей. Никогда! Это для меня дорогая память». Я видел, что, если и заплакать, не поможет. А пароходик важно стоял на полке на лакированных подставках. Я глаз от него не мог оторвать.

Я стал доставать из буфета столовый нож, но глаз не спускал с пароходика, чтобы не выскочили человечки. Я стал подковыривать палубу. Ух, как плотно всё заделано! Наконец удалось немножко подсунуть нож. Но мачты поднимались вместе с палубой. А мачтам не давали подняться эти верёвочные лесенки, что шли от мачт к бортам. Их надо было отрезать — иначе никак.

Слышу ключ в дверях. «Бабушка! — под одеялом шептал я. — Бабушка, миленькая, родненькая, чего я наделал-то!» А бабушка стояла уж надо мной и по голове гладила: «Да чего ты ревёшь, да плачешь-то чего?»

Я долго глядел, когда был в комнате один. Никто не выглянул. Я прятался за дверь и глядел в щёлку. А они хитрые, человечки, знают, что я подглядываю. Ага! Они ночью работают, когда никто их спугнуть не может. Хитрые. Я стал быстро-быстро глотать чай. И запросился спать. Бабушка говорит: «Что это? То тебя силком в кровать не загонишь, а тут этакую рань и спать просишься».